Olga

Ольга Никитина: «С плаванием я стала чувствовать себя»

В 52 года Ольга Никитина решила научиться плавать, а в 55 — проплывает 2,5 километра в открытой воде. О пути между этими двумя точками Ольга рассказала «Возрасту счастья».

Я никогда не умела плавать. Совсем. Никак. Друзья собирались на берегу посмотреть, если в самый жаркий день в году я входила по пояс в воду.

А потом мне исполнилось 52 года. Было очень плохо со здоровьем. Диагнозы там, всякие. Надвигающийся сахарный диабет. Сосудистая недостаточность — фу. И вспоминать не хочется.

И тут пришла мысль научиться плавать. Я хорошо помню, как она была сформулирована словами (я думаю образами, потоком, ассоциациями, а тут — четкая словесная формулировка) «это хорошая цель — в 52 года научиться плавать».

Я хорошо помню день, когда впервые вошла в бассейн. Это было 29 ноября 2012 года. Бассейн там 12 метров. По грудь. Перед бассейном примерно 5 ступенек. Что бы подняться — приходилось держаться за поручень — голова кружилась. А 12 метров казались огромными! «Как же доплыть до того — ау! — дальнего края?!».

Стала брать уроки у тренера. К Новому году — в этом крошечном, большая ванна, бассейне — наматывала 500 метров.

И тут чудо случилось. Настоящее. Я стала чувствовать себя. И я (психоаналитик, блин!) — поняла, что молодость — это состояние тела. Тело — это то, чем мы чувствуем. И оно — тело — должно работать! В прямом смысле слова — работать! Я поняла, что деградация мышц мешает думать и чувствовать, и что с этой деградацией надо работать простыми физическими упражнениями. Я смогла улыбаться! И чувствовать радость.

Тренер тогда открыла мне ОФП (общую физическую подготовку) и тренажерный зал. И мне понравилось. Так я и плавала в 12-метровом бассейне.

Но через несколько месяцев — это было в апреле, очень хорошо помню эту дату, накануне Весенней школы Гильдии психотерапии и тренинга «Отцы и дети — без вины виноватые», школа проходила 20–21 апреля 2013 года; а я — руководитель, первое лицо этой Общественной Организации, и организационных вопросов тьма тьмущая, — в пятницу, 19 апреля, в перерыве между психотерапевтическим приемом, я поехала в 25-метровый бассейн. Решила, что мне надо проверить себя — как я могу плавать — и как я буду чувствовать себя на глубине.

О! Это было приключение!

В бассейне в это время проходила тренировка студентов. Поэтому все дорожки были заняты. Кроме одной. На ней плавали штук шесть-семь бабушек (вот ведь психология! — сейчас поняла, что себя я к ним не причисляла). И еще две штуки атлетически сложенных молодых мужчин. Это…! С бабушками было нормально — они плавали головами вверх, медленно и предсказуемо. А вот мужчины! — они плавали по головам. В прямом смысле слова.

Моя фобия моментально вернулась. В этом бассейне глубина 6 метров начинается примерно от середины. Это очень страшно. Я подплывала к этой отметке. Чувствовала ужас. И возвращалась.

Время было ограниченно. Надо было ехать на прием. Опаздывать нельзя. И я поняла, что уйти тоже нельзя. Я тогда со своим страхом и фобией останусь. А это… Вытесненная фобия разъедает душу и тело. А отрицание сказывается на всем. В том числе на качестве жизни. Это как, получив удар током, остаться с проводом в руке и продолжать удары получать постоянно, но не чувствуя этого.

И я решила себя перехитрить. Я сказала себе — буквально, словами: «Оля, на глубину ты плыть не можешь. Но из глубины-то можешь?». И ответила себе: «Да. Из глубины, на задержке дыхания, могу». Дело в том, что тогда, в бассейне я обнаружила, что совсем не умею дышать. В 12-метровом бассейне я в основном, на задержке дыхания плавала.

Тогда я вышла по лесенке из чаши. Прошла ногами к той лесенке, что ведет в глубину. Спустилась…. И поплыла…. Скорее… Из глубины… Конечно, воздуха пришлось один раз хватануть. Так сделала несколько раз.

Поняла, что надо учиться. Поменяла и бассейн, и тренера. Нашла чудесного Сашу Трушникова. Он молоденький совсем тогда был, 20 лет. Но он человек чудесный. И с хорошей, правильной — и воспитательной, и тренерской, и мужской позицией. Я видела, как он с детками занимается, как вовлекается в процесс. Чтобы меня научить дышать, он в чашу специально входил (тренеры обычно так не делают).

У меня сложности с восприятием спортивного материала. Мне надо, чтобы тренер все словами рассказал. Каждое движение. Потом я эти слова наизусть запоминаю. А потом только делаю. Наверное, эти сложности с координацией связаны с тем, что у меня аномалия Арнольда Киари. Это такая штука, при которой мозжечок лежит на черепе, а не «висит» в нем. (Кстати, после моих занятий плаванием невролог из 1 МЕДа, глядя на томограмму, сказала: «Не знаю, как вы это делаете, но мозжечок у вас подтянулся. И гидроцефалия меньше стала». А как сейчас — не знаю. Томограмму мозга больше не делала, незачем было. Думаю, что и очаги, какие там образовалась, рассосались).

И стала я заниматься в 25-метровом бассейне. Когда с тренером. Когда одна приходила. Занималась от одного до трех раз в неделю.

Фото: Юлия Серебрякова